17 декабря 2025 года исполнилось бы 90 лет известному сатирику-юмористу, народному писателю Тувы, заслуженному работнику РТ, члену Союза журналистов СССР и Союза писателей СССР Василию Бора-Хооевичу Монгушу. Сегодня воспоминаниями о писателе делится его дочь, доктор исторических наук, заслуженный деятель науки РТ Марина Васильевна Монгуш. Будучи, по ее личному признанию, папиной дочкой, она очень многое унаследовала от отца, прежде всего, любовь к литературному творчеству. Надеемся, что ее мемуарные зарисовки будут интересны поклонникам творчества Василия Монгуша, поскольку в них отражены разные грани его личности и дарования.
Поцелованный Богом
Папа был человеком очень живого ума, всегда меткий, остроумный, с тонким литературным чутьем. О литературе он говорил с какой-то увлекательной прелестью. А как писатель он обладал широким пониманием человеческой природы, особой проницательностью в улавливании самых сокровенных ее изгибов, что делало его глубоким знатоком людей. Это была, как мне кажется, самая выдающаяся черта его характера.
Для себя же лично отец требовал весьма малого. Он не любил шумного общества, ни в чем не проявлял ни малейшей прихотливости, не требовал внимания к своей персоне. Однако с посторонними сближался охотно, если они приходились ему по сердцу. Приветливый и доброжелательный ко всем, в отношении к более близким пап была неизменным и искренним другом, принимал горячее участие в их радостях и горе и всегда готов был все для них сделать, даже с значительным самопожертвованием. Поэтому он до конца жизни пользовался безграничною преданностью всех и особенно домочадцев. Дом наш был теплым приютом, где мы отдыхали сердцем и куда стекались каждый раз.
Папа во всех своих проявлениях был прост: просто одевался, без особых изысков; был прост в общении с людьми. Безукоризненной доброжелательностью отличались и его манеры, полные спокойствия и достоинства. Папино редкое умение управлять собою выражалось в том, что никогда в нем нельзя было увидеть ни одного нетерпеливого или раздраженного движения. Он с детства воспитал в себе ту благородную простоту форм, которую ценил и в других людях, не придавая им, впрочем, преувеличенного значения. Простоту папа любил и во всей своей обстановке. С практичностью сделанный дом, хорошо разбитый огород на даче, яблоневое дерево, сирень, цветочные ряды приводили его в полный восторг.
Еще отца сильно пленяло изящество и богатство речи других людей. Всякое меткое выражение, яркий словесный оборот останавливали на себе его внимание. В связи с этим вспоминается мне одна личность, которую мы с отцом встретили однажды в Дзун-Хемчике. Это был пожилой мужчина по имени Кадыг-оол, хозяин единственного на весь район верблюда. Речь его была невероятно колоритной, образной, богатой и не лишенной здоровой самоиронии. Свой социальный статус Кадыг-оол определил следующим образом: «Кадарчынын адаанда, хойуткунун кырында чоруп тур мен» («Я нахожусь ниже пастуха, но выше чучела»). Отец тут же взял на вооружение все его речевые обороты, а также настрой души – легкий, оптимистичный и саркастично-юмористический. Он умел быстро оценить человека и его настоящий уровень. Таким тонким пониманием человеческих свойств и характеров был одарен Василий Бора-Хооевич.
Конечно, формированию всех этих качеств во многом способствовала семья. Папа родился в большой и дружной семье Бора-Хоо Келдегеевича Монгуша и Сендинмы Шиижековны Сат. У них было девять детей и все они вышли в люди. Одним словом, папе с семьей повезло: он вырос в теплой атмосфере любви и заботы, получил правильное воспитание и хорошее образование. А это уже прекрасные стартовые возможности.
Первый гонорар
Самый первый гонорар папа заработал в пятилетнем возрасте, да и то неожиданно для самого себя. Читать он еще не умел, зато наизусть знал поэму Степана Сарыг-оола «Саны-Моге», которую выучил из уст других людей благодаря своей феноменальной памяти.
Однажды в их доме остановился путник, седовласый пожилой мужчина. Папа решил украсить его досуг и на одном дыхании прочитал «Саны-Моге», ни разу не сбившись с ритма. Ребенок читал так вдохновенно и по-детски очаровательно, что гость расчувствовался, пустил скупую слезу. Старик признался, что в поэме узнал свою судьбу, что ему близки и понятны образы действующих героев. В знак искренней благодарности гость вынул из кармана пятирублевую купюру и сунул в карман юному чтецу, сказав: «бери, сынок, ты это честно заработал». Мой дедушка, папин отец, наблюдавший за происходящим, разрешил сыну взять деньги. Папа поблагодарил старика и помчался к маме в соседнюю юрту, чтобы отдать ей свой первый гонорар. Мама, т. е. моя бабушка, испугалась, дескать, откуда у тебя, сынок, такие деньги, срочно верни их туда, откуда взял. Но тут зашел дед и успокоил бабушку. А папа впервые, на уровне детского невинного восприятия почувствовал силу литературного слова. И этот опыт запечатлелся в его памяти навсегда.
Дебют отца и дочери
Первая проба пера у папы состоялась в 1947 г. на страницах детской газеты «Сылдысчыгаш». Ему было всего 11 лет. Это были несколько умных фраз, смысл которых сводился к тому, что если ты чего-то не понимаешь, не бойся спросить у других - это путь к обучению. Удивительно, что ребенок так рано понял эту истину.
Моя же первая «публикация» состоялась примерно в классе восьмом. Это была рецензия на пьесу В. Серен-оола «Дороги, дороги…» в «Тувинской правде». Мы с папой предварительно были на прогоне спектакля в Муздрамтеатре. В то время я понятия не имела, что такое рецензия и как ее писать. За меня это сделал папа, но авторство великодушно приписал мне. Этот номер «Тувинки» я щедро раздарила одноклассникам, дескать, смотрите, какая я! Мало того, я еще и получила первый в жизни гонорар - двадцать пять рублей! Купила себе красивые туфли. Позже, конечно, до меня дошло, что моей заслуги в этом «подвиге» нет и меня охватило чувство запоздалого стыда. Я спросила папу, почему он так поступил. Он ответил: «Надо было дать тебе толчок, доченька, вдохновить на дальнейшее творчество». И, действительно, я дальше начала справляться сама, потому что папа показал, как это делается.
Спустя много лет, когда у меня появились свои ученики, я не раз прибегала к отцовскому методу. Я помогала писать научные доклады тем ученикам, которые проявляли старательность и прилежание, одним словом, были достойны того, чтобы им помочь столь кардинальным образом. И это срабатывало! Доклады учеников отмечались наградами на престижных конференциях. Это учеников окрыляло и дальше они уже двигались самостоятельно. То же самое я повторила со своим племянником Андрюшей, когда он стал студентом МГУ (как и его дед в свое время). Хватило одного реферата о философе Протагоре, чтобы племянник быстро освоил кухню творческого процесса. В нем еще разыгралась и генетика, унаследованная от деда Василия.
Несостоявшийся шахматист
Будучи студентом МГУ папа часто участвовал в шахматных турнирах, в которых принимали участие известные советские шахматисты. Приходилось ему играть с М. М. Ботвинником, международным гроссмейстером, заслуженным мастером спорта СССР и первым советским чемпионом мира. Михаил Моисеевич выделил тувинского студента Василия Монгуша и настойчиво посоветовал ему серьезно заняться шахматами. Он видел в отце хороший потенциал и был готов помочь ему, подсказать, посоветовать, как двигаться в этом направлении. Но папа, как он признался позже, никогда не был увлечен шахматами настолько, чтобы уйти в них с головой.
Он прекрасно понимал и отдавал отчет в том, что у него есть семья, которую надо кормить и содержать. И диплом журналиста гораздо быстрее поможет ему в этом, чем грезы о шахматах, которые могут так и остаться грезами. В житейском плане папа был реалистом, для него лучше синица в руках, чем журавль в небе. Когда я спросила, что же его привлекает в шахматах, он сказал, что они учат просчитывать любую ситуацию на несколько шагов вперед, что само по себе является хорошей тренировкой ума.
Одним словом, шахматы для отца были приятным и полезным времяпровождением, но отнюдь не смыслом жизни.
Мудрый руководитель
Мои родители никогда не стремились быть руководителями. Будучи людьми творческого склада, они ценили личную свободу превыше всего. А любая власть для них, даже крошечная – это великая несвобода, почти каторга. Однако в советские времена не принято было отказываться от назначения, которое человеку предлагали вышестоящие органы, а вся кадровая политика в стране сводилась к формуле «кадры решают все». Поэтому моим родителям в этом плане «досталось» сполна.
Мой отец пятнадцать лет руководил Тувинским книжным издательством, двадцать лет был директором студии радиовещания ГТРК РТ. Это сложные творческие коллективы, где постоянно плетутся подковерные интриги и бушуют человеческие страсти. Естественно, в таких условиях на руководителя оказывается большое давление со стороны разных, часто враждующих группировок, а директору надо сохранять спокойствие и не поддаваться провокациям. Случалось, что, застигнув какую-либо конфликтную ситуацию на работе, папа тут же разряжал ее путем своего искрометного юмора. Именно в такие минуты проявлялась отличительная черта папиного характера: он воспринимал жизнь легко и исключительно в светлых тонах. Удивительным было и то, что папа никогда не грузил нас, домочадцев, рабочими проблемами. Создавалось впечатление, что у него там тишь да благодать. Мы жили в счастливом неведении.
Когда назначили меня заведующей сектором в институте, я спросила отца, как мне заставить сотрудников развиваться. Папа дал совет: «Ты дай сотруднику несложное задание, установи сроки и посмотри, как он справится. Если все сделает вовремя и хорошо, то в следующий раз усложни ему задачу – так он начнет потихоньку расти». Я последовала этому совету и вскоре убедилась, какое же надо иметь терпение, чтобы добиться маломальского результата!
Однажды узнала, что папа принял на работу мою знакомую, женщину со сложным характером, конфликтную и неуживчивую. Спросила, зачем он это сделал и получила ответ: она мать-одиночка, ей надо растить ребенка, ситуация житейская и ей надо помочь. Самое удивительное, что эта дама задержалась в папином коллективе надолго, оттуда она ушла на пенсию. Когда мы с ней виделись в городе, она невероятно доброжелательно отзывалась о моем отце. Видимо, он покровительствовал ей, понимая, что она – заложница, если не жертва своего характера.
Другая сотрудница, Ангелина Аркадьевна Чернова из книжного издательства, рассказала свою историю. У нее заболела мать и Ангелина Аркадьевна, взяв отпуск, поехала к ней в другой город. На месте выяснилось, что маме нужен серьезный уход и, возможно, надолго. Она попросила отца уволить ее по собственному желанию в связи со сложившимися обстоятельствами. Но папа поступил иначе: он разрешил ей оставаться с мамой столько, сколько нужно, и гарантировал сохранение за ней рабочего места и ставки. Ангелина Аркадьевна вернулась через полгода и приступила к работе. Нам папа эту историю никогда не рассказывал, мы о ней узнали только после его ухода.
Папа рассказывал, что на него, как на работодателя, семь раз подавали иск в суд. И он все суды выиграл! «Как тебе это удалось?» – спрашивала я. «Потому что я ни разу не нарушил Трудовой кодекс», - отвечал он. У отца работали, как и в любом коллективе, проблемные сотрудники - пьющие, прогуливающие, нарушающие трудовую дисциплину, ленивые, непрофессиональные. Расстаться с ними порою становилось необходимым, чтобы восстановить в коллективе нормальную рабочую обстановку. Сделать это можно было только путем грамотного применения статей КЗОТа. И папа хорошо умел это делать. Хотя считал, что уволить нерадивого сотрудника крайне сложно, так как его защищает трудовое законодательство.
Меня поражало умение отца сочетать, на первый взгляд, несочетаемые вещи. Он умел, с одной стороны, удерживать в коллективе ценных специалистов и людей с неуживчивым характером, с другой - тонко и грамотно избавлялся от тех, кто становился балластом и не давал коллективу двигаться дальше. Он, по признанию коллег, умел, несмотря на постоянные противоречия между сотрудниками, добиваться поставленных целей и сплачивать коллектив, который, казалось бы, сплотить невозможно. Как это ему удавалось, для меня до сих пор остается загадкой.
После выхода отца на пенсию в доме постоянно раздавались телефонные звонки: новое руководство студии радиовещания ГТРК то и дело советовалось с отцом, как вырулить из сложной ситуации, как решить ту или иную производственную задачу. Папа спокойно и вразумительно давал советы - он был тертым калачом в этом деле.
Писательство как дар
Шанс стать писателем был дан папе свыше и он сумел ухватить этот шанс, и ему досталась большая доля счастья. Писательский труд был для него бьющим источником, который изливался потоком в течение всей его жизни.
Папа писал «ничего не добиваясь», писал легко, непринужденно, а потому его произведения наполнены невероятно легкой и светлой энергией. Он считал, что лишенная энергии проза никому не интересна и прежде всего самому автору. Герои его произведений очень разные: трудолюбивые и ленивые, комичные и трогательные, жалкие и сумасбродные, гениально глупые и предельно простые. Он их брал из реальной жизни, а потому они легко узнаваемы. Если на них смотреть с позиции вселенского человеколюбия, то они все обаятельные даже при наличии отрицательных качеств. Думаю, что папа любил своих героев. Он писал то, что хочется, когда хочется и как хочется. Это был его необходимый минимум свободы.
Как то мы обсуждали тему, что же стоит за фразами «написал роман в муках творчества» или «родил диссертацию в поте лица», которые нам часто приходилось слышать от других людей. Папа считал, что так говорят люди с недостаточным зарядом таланта, люди, у которых часто случаются творческие кризисы и застои. А ведь он был прав: нет ничего ужаснее и мучительнее, чем необходимость, часто производственная, писать при полном отсутствии творческих позывов. Вот тогда действительно творчество становится мукой. Так бывает в жизни, в этом ничего трагического нет, просто такова реальность. И в муках иногда рождаются шедевры.
Хотя я не являюсь профессиональным литературным критиком и, возможно, мое мнение будет не скромным, но все же скажу: папины произведения – это золотой эталон тувинской юмористической прозы. Он был единственным представителем этого редкого жанра тувинской литературы, и таковым остается по сегодняшний день. Во всех его произведениях проявляются литературные и художественные предпочтения, характерные писательские особенности, составляющие его индивидуальность как писателя этого жанра.
Папа всегда отмечал важность чтения как занятия, способствующего не только развитию личности, но и необходимого, чтобы писать и познать жизнь. Сам он читал все, что попадалось ему в руки. Часто делал это без разбора. И в этом был большой смысл. Пропуская через себя как сильные, так и откровенно слабые произведения, он вырабатывал в себе хороший литературный вкус.
Не секрет, что хороший писатель – это всегда очень внимательный и наблюдательный человек. А как иначе? Папа как раз таким и был. Он имел привычку рассматривать все предметы и события крайне пристально, до мельчайших подробностей и деталей. Он пристально наблюдал за всем, что происходит вокруг, в том числе и за людьми – они ведь его будущие герои. Здесь присутствовал один очень тонкий момент. В папиных наблюдениях не было оценочных критериев: это плохо, это хорошо, это белое, это черное. Это было бы слишком просто. В его наблюдениях было нечто иное. Это было качественное и очень глубокое проникновение в суть вещей. Так он осваивал материал, с которым потом работал как писатель. В этом смысле писательство для него было способом познания жизни, возможностью рассказать истории о подлинном смысле вещей и явлений. Делал он это через призму тонкого и мудрого юмора, получая удовольствие от ощущения естественности и свободы.
Папино восприятие как писателя работало очень оригинально. Во-первых, у него была феноменальная память. Во-вторых, он удивительным образом умел из любого контекста выхватывать самую суть, изюминку, которая многими оставалась незамеченной. В-третьих, папа умел очень объемно фиксировать конкретный образ, будь то событие, свидетелем которого стал, или человек, с которым встретился. Он закреплял в памяти те подробности, которые наиболее красноречиво говорили о событии или о человеке.
Позднее он возвращался к этим образам, рассматривал их с разных позиций и… откладывал в свой внутренний архив. Какие-то вещи папа записывал в специальный блокнот, но в основном полагался на собственную память. То, что оставалось в памяти, он уже никогда не забывал. И этот так называемый «накопленный путем наблюдения материал» впоследствии ложился в основу творческого процесса. Он из своего внутреннего архива в любое время и без труда мог извлечь нужную ему информацию и погрузиться в состояние безудержного творческого вдохновения. Папа никогда не писал книги долго. У него не было привычки работать по ночам. Он писал днем между делами. Часто мы, домочадцы, удивлялись, когда он ставил нас перед фактом: новая книга уже завершена. А когда же она успела начаться?
Папа также увлекался переводами. Он перевел отдельные произведения Рабиндраната Тагора, Чингиза Айтматова, Сергея Есенина и многих других. Думаю, что он это делал для смены обстановки, в качестве разминки, дополнительной нагрузки для ума. Во время труда над переводом голова работает иначе, чем во время написания собственных текстов. Не могу с уверенностью утверждать, что папа писал и переводил параллельно, но одно другому точно не мешало.
Я хорошо запомнила папины черновики. Они были почти чистые, с минимумом поправок. Видимо он с первого раза писал так, что потом не было необходимости перелопачивать текст, а то и заново его переписывать. Прежде чем рукопись попадала в издательство, она обязательно какое-то время отлеживалась, доходила до кондиции. Потом делались финальные поправки, эдакий косметический ремонт. Но и на этот раз отец обходился минимумом поправок.
В 2014 г. отцу присвоили звание «Народный писатель Тувы». Союз писателей Тувы долго ходатайствовал об этом перед властями республики. Однако отца это не особо волновало, потому что он считал, что для настоящего писателя есть вещи более важные, чем литературные титулы. Одна из таких вещей – создавать нечто, что наполнено смыслом для самого пишущего. Другая – быть уверенным, что где-то у этого пишущего есть своя читательская аудитория, которая по справедливости оценит его творения. Если эти два условия выполняются, то писатель спокойно относится к наградам и премиям, хотя они, конечно, весьма значимы и приятны. Однако куда важнее то, что писатель получает от преданных читателей, которые на свои деньги покупают его книги. Ведь потомкам остаются в наследие произведения писателя, а не его звания и титулы.
Как-то моя школьная подруга рассказала трогательную историю. Когда ее маму отправляли на срочную госпитализацию, она захватила с собой папину книгу, так как считала, что, читая ее между лечебными процедурами, она быстро поправится и вернется домой. А однажды в книжном магазине я случайно стала свидетельницей, как два покупателя повздорили из-за последнего экземпляра папиной книги, оставшейся на прилавке. В конце концов книгу купил тот, кто первым взял ее в руки. Другому она не досталась. Я поняла, что у писателя Василия Монгуша есть своя читательская аудитория, которая его любит, понимает и читает с удовольствием.
«Жить надо легко»!
Таков был папин главный принцип в жизни. Он считал, что нельзя быть в тягость тем, с кем живешь под одной крышей и работаешь в одном коллективе. Человек, проживающий жизнь с вечными жалобами и претензиями, со стоном и страданиями по определению не может быть счастливым. И с этим трудно не согласиться. Думаю, что такой жизнеутверждающий принцип исходил из внутренней гармонии, наполненности и силы духа.
Другой папин принцип по-тувински звучал так: «Кижи албас, ыт чивес чувеге сагыш салган херээ чок». По-русски это означает «не стоит переживать из-за пустяков». Такой подход во многом был продиктован его душевным спокойствием, умением контролировать свои эмоции, реалистичностью представлений и умением видеть дальше обычного горизонта. Только при наличии этих качеств можно позволить себе не размениваться по пустякам, не застревать в мелких склоках и обидах.
Однажды мне пришлось делать работу, которая не приносила никакого удовлетворения. Это была жизненная необходимость на тот период. И я об этом рассказала отцу. Он заметил, что когда делаешь нелюбимую работу, теряешь силы, а когда любимую – силы, наоборот, преумножаются. Эту простую истину я проверила на себе. Тому, что я люблю, и тому, что мне интересно, я отдаюсь целиком и могу заниматься этим бесконечно. И при этом НЕ устаю! Такое дело я всегда довожу до логического завершения. Но если мне что-то неинтересно, то отдачи от меня не будет, в лучшем случае изображу жалкое подобие действий. Поэтому папин принцип «Надо все делать в охотку!» считаю очень важным, особенно для людей творческих профессий.
Другой принцип, которому папа научил меня, это «жить с чувством сытости». На своем личном примере он показал, что писать и скромно гордиться прожитой жизнью – этого более чем достаточно. Может для кого это и пустяк, но для папы это было очень важно.
У него была удовлетворенность жизнью в целом, удовлетворенность отношениями в семье, на работе и с друзьями. Он был доброжелателен к людям и всегда открыт к познанию нового. По жизни это был открытый человек с очень добрым сердцем, понимающий, сочувствующий и любящий других. В последние годы я часто слышала от отца фразу: «Чурталгамга хомудал чок, шупту чуве эки буткен» («Я не имею претензий к прожитой жизни; у меня все сложилось»). И это чистая правда! Папа нашел свою дорогу, узнал свое место в жизни – значит был самим собой. И счастье не обошло его стороной.
Все знавшие отца близко сохранили о нем добрую память. К сожалению, не много их осталось в живых; все старые друзья давно покинули этот мир. Но когда я встречаю папиного старого друга или коллегу, видевшего нашу тогдашнюю семейную жизнь, слышу добрые слова в адрес отца и нашей семьи. Спасибо им за добрую память!
Марина МОНГУШ,
доктор исторических наук, заслуженный деятель науки РТ.
Фото из архива автора
